УДК 347 ББК 67.404.3 EDN TDPUAD

Калугина Анастасия Евгеньевна, курсант 531 учебного взвода 2 «М» курса международно-правового факультета Московского университета МВД России имени В.Я. Кикотя E-mail: wey.anastasia28.07@yandex.ru

Аннотация. Актуальность исследования обусловлена стремительным развитием цифровых технологий, приводящим к росту нарушений прав граждан, связанных с использованием их изображений в медиапространстве. Целью работы является анализ гражданско-правовых механизмов защиты права на изображение в условиях использования фото- и видеоматериалов средствами массовой информации, с учетом новых вызовов, связанных с искусственным интеллектом. Методология включает сравнительный анализ судебной практики, системный подход к исследованию законодательства РФ и обобщение статистических данных. Результаты исследования демонстрируют необходимость совершенствования правовых норм в части определения критериев публичного интереса, размеров компенсаций и регулирования использования изображений нейросетевыми технологиями.

Ключевые слова: право на изображение; средства массовой информации; защита персональных данных; публичные мероприятия; согласие гражданина; судебная практика; цифровизация.

KALUGINA Anastasia Evgenievna,¹ Cadet of 531 Training Platoon of 2 «M» Course of the International Law Faculty of the Vladimir Kikot Moscow University of the Ministry of Internal Affairs of Russia, E-mail: wey.anastasia28.07@yandex.ru

PROTECTION OF THE RIGHT TO A CITIZEN'S IMAGE IN THE USE OF PHOTO AND VIDEO MATERIALS IN THE MASS MEDIA

Abstract. The relevance of the study is due to the rapid development of digital technologies, leading to the increase in violations of citizens' rights related to the use of their images in the media environment. The purpose of the work is to analyze civil law mechanisms for protecting the right to an image in the context of the use of photo and video materials by the mass media with regard to new challenges related to artificial intelligence. The methodology includes a comparative analysis of judicial practice, systematic approach to the study of the legislation of the Russian Federation and generalization of statistical data. The results of the study demonstrate the need to improve legal provisions regarding the definition of criteria of public interest, amount of compensation and regulation of the use of images by neural network technologies.

Keywords: right to an image; mass media; personal data protection; public events; citizen's consent; judicial practice; digitalization.

В настоящее время наблюдается стремительный рост числа нарушений прав граждан на изображение в современном информационном пространстве. По данным исследования RTM Group, количество судебных дел, связанных с незаконным использованием фотографий, увеличилось более чем в 10 раз за последние пять лет: с 275 дел в 2019 г. до 2905 дел за первые восемь месяцев 2024 г. Общая сумма компенсаций по таким делам достигла 72,2 млн руб.²
Право гражданина на изображение, закрепленное в ст. 152.1 Гражданского кодекса РФ (далее — ГК РФ), представляет собой личное неимущественное право, тесно связанное с конституционными гарантиями неприкосновенности частной жизни (ст. 23 Конституции РФ). Не случайно ряд исследователей отмечает, что обнародование даже профессионально подготовленной фотографии должно сопровождаться получением соответствующего согласия от гражданина³.

Фундаментальность этого права проявляется в его неотчуждаемости и непередаваемости, что исключает коммерциализацию без прямого волеизъявления лица. По мнению автора, законодатель не случайно поместил данную норму в гл. 8 ГК РФ «Нематериальные блага и их защита», подчеркивая ее неимущественный характер, т.е. отсутствие в ней экономического содержания. Для защиты данного права применяются специфические способы, характерные для защиты нематериальных благ: компенсация морального вреда, пресечение нарушающих право действий, восстановление положения, существовавшего до нарушения⁴.

Однако в доктрине ведутся дискуссии о возможности выявления в такой категории имущественной составляющей. Данный вопрос остается дискуссионным, что подтверждается следующими позициями исследователей.

1. Классический подход: приоритет неимущественного правового режима. Большинство ученых настаивают на абсолютной неимущественной природе права на изображение, ссылаясь на неотчуждаемость (право не может быть передано третьим лицам в силу прямого запрета ст. 150 ГК РФ), связь с личностью (изображение отражает индивидуальные черты, что исключает коммерциализацию без волеизъявления субъекта)⁵.

Стоит обратиться к понятию «правовой режим», который представляет собой совокупность юридических средств и методов регулирования общественных отношений, определяющих особый статус объекта права. В контексте права на изображение классический подход отражает такой правовой режим, который базируется на принципах неотчуждаемости, неразрывной связи с личностью и отсутствия экономического содержания. В связи с этим автор предлагает именовать его неимущественным правовым режимом.

Особенность неимущественного режима проявляется в его ключевых элементах:

1) нематериальная природа — объектом выступают нематериальные блага (внешний облик, честь, достоинство), которые не подлежат денежной оценке;

2) персонифицированная направленность — права направлены на индивидуализацию личности и защиту ее автономии, исключая коммерческое использование без волеизъявления субъекта;

3) специфика возникновения и прекращения — права возникают с момента фиксации изображения и прекращаются со смертью субъекта, за исключением случаев, предусмотренных законом;

4) императивность защиты — регулируется императивными предписаниями гражданского права (ст. 152.1 ГК РФ), запрещающими обнародование без согласия, кроме публичных интересов.

Следовательно, неимущественный режим подчеркивает приоритет личностных аспектов над имущественными, в связи с чем не достигается необходимый баланс между публичными интересами и неприкосновенностью частной жизни.

2. Современные тенденции: наличие имущественных элементов. Ряд исследователей допускают условную имущественную составляющую⁶, обращая внимание на следующие возможные проявления такой характеристики: коммерческое использование (возможность получения дохода через лицензионные договоры, например, при использовании изображения в рекламе); право следования (получение процента от перепродажи изображений в искусстве, что закреплено в ст. 1293 ГК РФ), подтверждение тезиса судебной практикой (взыскание компенсации за упущенную выгоду при незаконном использовании фото в коммерческих целях)⁷.

3. Смешанная теория, в основе которой лежит баланс интересов. Эта компромиссная теория предполагает разделение правомочий, согласно которому непосредственно изображение является нематериальным благом, а правомочия по его использованию отражают имущественный элемент. При таком подходе договорное регулирование обеспечивает юридическое оформление соглашений о коммерческом использовании образа (что не запрещено ст. 152.1 ГК РФ), если это не противоречит публичному порядку⁸.

Вместе с тем стоит обратить внимание на явное доминирование неимущественной природы права на изображение, что подтверждается законодательной конструкцией ст. 152.1 ГК РФ. Однако развитие цифровых технологий и коммерциализация персональных данных требуют признания ограниченной имущественной составляющей через расширение договорных механизмов (лицензии, сублицензии), введение налоговых отчислений за коммерческое использование, создание специализированных реестров для учета сделок с изображениями.

Обнародование и использование изображения гражданина допускаются только с его согласия, что подчеркивает значимость индивидуального контроля над собственным образом⁹. Законодатель обосновывает исключение из правила о допустимости использования изображений граждан без их согласия на публичных мероприятиях, что связано с необходимостью баланса между защитой частных прав личности и обеспечением общественных интересов. Законодатель, закрепляя данное исключение в ст. 152.1 ГК РФ, руководствуется следующими принципами:

1) приоритет публичного интереса над частным. Публичные мероприятия (конференции, митинги, спортивные соревнования) имеют социальную значимость: они формируют общественную повестку, способствуют культурному обмену и информированию граждан. Так, принцип свободы массовой информации (ст. 29 Конституции РФ) требует минимизации бюрократических барьеров для освещения событий. По мнению автора, запрет на съемку участников таких мероприятий мог бы пагубно повлиять на работу СМИ, в буквальном смысле парализовав ее. Здесь же стоит обратить внимание на критерии открытых мероприятий, предполагающие добровольное присоединение участников к общественному пространству, где ожидание приватности снижено. По смыслу разъяснений Верховного Суда РФ, под съемкой, проводимой в местах, открытых для свободного посещения, понимаются в том числе кино- и фотосъемка, видеозапись, осуществляемые в ходе проведения открытых судебных заседаний ¹⁰;

2) техническая невозможность получения согласий. В ходе массовых событий с участием сотен или тысяч лиц практически исключается возможность заручиться согласием каждого. Например, фоторепортаж с городского праздника или митинга теряет информационную ценность, если требуется согласование с каждым гражданином в кадре;

3) критерий «неосновного объекта». Законодатель и суды исходят из того, что основным объектом признается изображение, где гражданин доминирует в кадре (крупный план, портретная съемка). Этот подход соответствует разъяснениям Верховного Суда РФ, где подчеркивается: использование изображения становится неправомерным, если человек выступает «основным объектом», а не элементом общего фона события¹¹. В актуальной судебной практике этот принцип находит подтверждение. Так, в решении Краснофлотского районного суда г. Хабаровска от 6 марта 2017 г. по делу № 2 418/2017 суд пришел к выводу, что размещение фотографии истца крупным планом на сайте ответчика без согласия истца является нарушением права на охрану изображения гражданина, поскольку истец являлся основным объектом использования данного изображения¹².

Если же лицо является частью общего плана изображения, иллюстрирующего какое-либо событие, права лица не нарушаются. Таким примером может являться снимок трибуны стадиона во время матча без согласия зрителей, в то время как крупный план изображения конкретного человека без очевидной связи с мероприятием будет требовать письменного или устного согласия гражданина¹³;

4) предотвращение злоупотреблений. Правило содержит ограничения, защищающие граждан:

—запрет на использование изображения в коммерческих целях. Например, размещение фото зрителя на концерте в рекламе без согласия незаконно;

—недопустимость вторжения в частную жизнь. Даже на публичном мероприятии нельзя публиковать кадры, раскрывающие личные данные, например фото человека, в момент конфликта. То же самое касается случаев, возникающих в связи с деятельностью представителей власти. Вместе с тем суды сочетают данный принцип с критерием «неосновного объекта». Например, в деле о размещении видеозаписи дорожного конфликта с участием инспектора дорожно-постовой службы в социальной сети суд пришел к выводу, что сотрудник полиции исполнял свои обязанности в открытом месте, свободном для пребывания граждан, а изображение не являлось основным объектом видеозаписи¹⁴.

Суды при оценке «основного объекта» руководствуются не техническими параметрами, а узнаваемостью и доминированием человека в кадре. Даже на общем плане лицо может быть признано основным объектом, если оно занимает центральное положение и поддается идентификации. Например, в деле о съемке в метро Октябрьский районный суд г. Архангельска указал, что крупный план лица в непубличном месте нарушает закон, несмотря на отсутствие четких нормативных критериев¹⁵.

Роскомнадзор¹⁶ и Верховный Суд РФ¹⁷ не дают формальных разъяснений по типам планов, но подчеркивают, что ключевым является цель использования изображения. Если кадр создает «эффект присутствия» личности (например, портретная съемка), он требует согласия, независимо от размера изображения человека на фото. Это вынуждает фотографов избегать съемки узнаваемых лиц вблизи или использовать размытие фона в публичных местах для минимизации рисков.

Также публичный интерес часто смешивается с «обывательским любопытством». Например, публикация фото случайного прохожего в статье о моде может быть признана как правомерной, так и нарушением¹⁸.

Правило обусловлено необходимостью совмещения свободы информации с защитой частной жизни. Однако его эффективность зависит от четкости критериев, которые должны развиваться в судебной практике. Как подчеркивает Х.И. Гаджиев, «законодателю следует детализировать понятие публичного интереса, исключив трактовки, оправдывающие вмешательство в частную жизнь под видом общественной значимости»¹⁹.

Средства массовой информации, выполняя роль общественного «ретранслятора», обеспечивают информационный обмен между государством, обществом и гражданином. Их ключевая функция — оперативное освещение событий, формирование общественного мнения и контроль за соблюдением публичных интересов. Однако реализация данных задач часто соприкасается с необходимостью использования изображений граждан, что требует соблюдения баланса между свободой слова и защитой частной жизни²⁰. Законодательство РФ (ст. 152.1 ГК РФ) разрешает СМИ использовать изображения граждан без их согласия в рамках публичного или общественного интереса, однако эти понятия требуют четкого разграничения. Так, публичный интерес связан с деятельностью лиц, имеющих вес в обществе (политики, чиновники, медийные персоны), и распространяется на ситуации, где их изображения необходимы для информирования об их профессиональной или общественной деятельности. Например, в контексте репортажа о выступлении депутата на парламентских слушаниях акцент делается на открытости информации, связанной с выполнением публичных функций. Суды подчеркивают, что публичный интерес не может оправдывать вмешательство в частную жизнь. Например, публикация фото звезды шоу-бизнеса в ресторане, не связанная с ее профессиональной деятельностью, нарушает закон, так как не служит общественно значимой цели²¹.

Общественный интерес касается вопросов, затрагивающих права и безопасность неопределенного круга лиц. К этой категории относятся:

—публикация фотографий разыскиваемых преступников для помощи в их задержании;

—освещение событий, имеющих социальную значимость (стихийные бедствия, эпидемии), где изображения граждан используются для иллюстрации масштаба проблемы.

Съемка участников митинга допустима без согласия его участников, если кадр отражает событие в целом, а не фокусируется на конкретном лице²². Однако, если человек становится основным объектом (например, на фотографии участник акции с плакатом крупным планом), согласие требуется, даже в контексте общественного интереса. Таким образом, правомерность использования изображения зависит от соответствия цели заявленному интересу. Публичный интерес ограничен профессиональным контекстом, а общественный — необходимостью защиты прав общества. Смешение этих категорий ведет к неправомерному расширительному толкованию исключений из ст. 152.1 ГК РФ.

Когда использование изображения выходит за рамки публичного интереса, СМИ обязаны получать согласие гражданина. Размещение гражданином фотографий в соцсетях не означает автоматического разрешения на их использование третьими лицами. Суды неоднократно подчеркивали: общедоступность изображения в Интернете не отменяет необходимости получения согласия для коммерческого или редакционного применения. Если редакция использует фотографию для освещения мероприятия, правомерность зависит от контекста и фокуса материала. Например, репортаж о конференции, где групповой снимок иллюстрирует масштаб события, не требует отдельных согласий, поскольку участники выступают частью общего фона. Однако, если материал акцентирует внимание на конкретном лице (например, интервью с участником), использование его изображения без разрешения становится спорным. Суды в таких случаях оценивают, становится ли человек основным объектом повествования, даже если изначально он был частью коллективного фото.

Ситуация с групповыми снимками осложняется, когда один из участников визуально доминирует в кадре. Например, человек, сидящий ближе к камере, может быть узнаваем настолько, что его образ отделяется от общего контекста. В подобных случаях судебная практика склоняется к необходимости получения согласия, поскольку узнаваемость и визуальное доминирование в кадре превращают участника в самостоятельный объект. Это особенно актуально, если изображение используется повторно вне исходного мероприятия или в материалах, где акцент смещается на конкретную персону.

В судебной практике действительно сформировался подход, согласно которому узнаваемость и визуальное доминирование лица в кадре требуют получения согласия на использование изображения.

Так, суд установил, что ответчик разместил в социальной сети фотографию истца, сделанную без его согласия, где лицо гражданина было запечатлено крупным планом. Суд признал такое использование изображения неправомерным обнародованием и нарушением права на охрану изображения гражданина, поскольку изображение истца являлось основным объектом использования²³.

В другом решении суд подтвердил, что право на изображение относится к числу личных неимущественных прав, а изображение — к числу неимущественных благ. Суд указал, что при нарушении личного неимущественного права на изображение причинение нравственных страданий предполагается и доказыванию не подлежит²⁴.

Исключение для коллективных фотографий действует только при условии, что все участники изначально согласились на публикацию, а использование снимка не нарушает их ожиданий. Например, если группа сфотографировалась на конференции для продвижения события в СМИ, последующее размещение материала допустимо. Однако, если один из участников позже заявляет возражения, редакция обязана удалить изображение или обеспечить его обезличивание.

Баланс между общественным интересом и правом на изображение достигается через оценку соразмерности. Редакции вправе использовать фото без согласия, если это необходимо для информирования о значимых событиях, но не в случаях, когда акцент смещается на частную жизнь или создает ложное впечатление о вовлеченности лица в контекст, выходящий за рамки исходного мероприятия. Например, использование группового фото в статье о коррупционных рисках, где один из участников случайно попал в кадр, может быть расценено как нарушение, если его образ ассоциируется с негативным контекстом²⁵.

Следовательно, даже некоммерческое использование изображений требует анализа их роли в материалах. Коллективные снимки не становятся «безопасными» автоматически — важны степень узнаваемости, контекст повторного применения и отсутствие возражений со стороны участников.

Современная судебная практика демонстрирует трансформацию подходов к защите права на изображение, что обусловлено цифровизацией медиапространства и ростом числа споров.

Критерии расчета компенсации морального вреда согласно постановлению Пленума от 23 июня 2015 г. № 25 включают длительность нарушения (например, фото в рекламе более года увеличивает сумму компенсации); степень распространения (посещаемость сайта, охват аудитории в соцсетях); коммерческую выгоду нарушителя (доход от рекламы на ресурсе).

Смещение акцента на превентивную функцию компенсаций проявляется в том, что суды все чаще рассматривают повышенные выплаты не только как возмещение морального вреда, но и как инструмент предотвращения будущих нарушений. Увеличение средних сумм взыскания на 27% за 2023–2024 гг. (данные RTM Group) отражает эту тенденцию: высокая стоимость правонарушения становится сдерживающим фактором для потенциальных нарушителей. Например, в делах о незаконном использовании изображений в рекламе компенсации теперь рассчитываются с учетом не только фактического ущерба, но и потенциальной выгоды нарушителя, что делает подобные действия экономически невыгодными. Это напрямую коррелирует с превентивной целью — созданием финансовых барьеров для несанкционированного использования персональных данных и образов граждан²⁶. Также по этому поводу некоторые исследователи отмечают, что суды все чаще применяют «гибридный подход», сочетая компенсацию морального вреда с конфискацией дохода нарушителя²⁷. Такой подход критикует А.В. Дергачева в силу субъективности критериев: «Отсутствие тарифной сетки приводит к разбросу сумм — от 10 тыс. до 500 тыс. рублей за аналогичные нарушения»²⁸.

Таким образом, защита права на изображение в условиях цифровизации медиапространства требует комплексного подхода, сочетающего традиционные правовые механизмы с адаптационными инструментами к технологическим вызовам. Ключевая проблема заключается в балансировании между публичными и общественными интересами с одной стороны и частными правами на неприкосновенность образа с другой.

Основные трудности связаны с неоднозначностью правовых критериев. Например, использование фотографий граждан в материалах СМИ часто оправдывается общественной значимостью, однако границы такой значимости размыты. Это создает риски злоупотреблений, когда под видом информирования общества нарушаются личные права. Анализ судебной практики и законодательства позволяет выделить следующие критерии для определения правомерности использования изображения гражданина:

—цель использования (информирование о значимом событии либо удовлетворение обывательского любопытства);

—статус изображенного лица (публичная фигура или частное лицо);

—контекст съемки (публичное мероприятие или частная обстановка);

—доминирование в кадре (является ли лицо основным объектом или частью общего плана);

—связь с общественно значимой дискуссией или деятельностью, наличие государственного или общественного интереса (например, розыск преступников);

—степень раскрытия частной жизни и способ получения изображения.

Применение этих критериев позволяет более объективно оценивать правомерность использования изображений, балансируя между свободой информации и защитой личных прав.

Особую сложность представляет процесс распространения изображений гражданина в цифровой среде. Распространение изображений в Интернете, включая социальные сети и платформы с искусственным интеллектом, усложняет контроль за их использованием. Даже при публикации изображений в открытом доступе сохраняется необходимость получения согласия правообладателя, за исключением случаев коллективных снимков. Однако технические возможности удаления метаданных, копирования и редактирования файлов делают доказательство авторства трудоемким процессом.

В условиях роста цифровизации ключевым становится адаптация правовых норм к новым реалиям. Это предполагает не только ужесточение ответственности за нарушения, но и формирование культуры соблюдения авторских прав среди участников медиарынка.

Библиографический список

1. Алтухова А.А., Охрана изображения в социальных сетях // Вопросы российской юстиции. — 2022. — № 17.


2. Брайцева Е.А. Право на обнародование и использование изображения гражданина // Криминологический журнал. — 2021. — № 2.


3. Гаджиев Х.И. Защита частной жизни в цифровую эпоху // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. — 2019. — № 6 (79).


4. Герасимов А.В. Информационные и коммуникационные ресурсы в формировании общественного сознания // Коммуникология. — 2013. — № 2.


5. Гусалова А.Р. Способы защиты нематериальных благ // Фундаментальные и прикладные исследования: проблемы и результаты. — 2015. — № 21.


6. Дергачева А. В. Авторское право в цифровую эпоху: баланс интересов // Энергия науки: Сборник материалов V международной научно-практической Интернет-конференции студентов и аспирантов, Ханты-Мансийск, 26–29 апреля 2015 года. — Ханты-Мансийск: Югорский государственный университет, 2015.


7. Рожкова М.А. Имущественные права на новые нематериальные объекты в системе абсолютных прав / Право цифровой экономики — 2020 (16): Ежегодник-антология / Рук. и науч. ред. д.ю.н. М.А. Рожкова. — М.: Статут, 2020.


8. Тумаков А.В., Петраков Н.А. Гражданско-правовые аспекты использования изображения в цифровой среде. — М.: Юрлитинформ, 2021. 184 с.


9. Фагманова Э.И. Некоторые проблемы определения размера компенсации морального вреда // Московский адвокат. — 2017. — № 1.


10. Фридман В. Право на изображение: особенности правового регулирования и способы защиты // Интеллектуальная собственность. Авторское право и смежные права. — 2019. — № 8.

Ссылка для цитирования статьи:

Калугина А.Е. Защита права на изображение гражданина при использовании фото- и видеоматериалов в СМИ // Цивилист. 2025. № 3. С. 89–96.


Статья поступила в редакцию 09.02.2025, принята к публикации 28.03.2025.