Ольга Валерьевна Мутовкина, председатель Квалификационной коллегии судей Ивановской области, судья Ивановского областного суда
Ольга Валерьевна, давайте начнем нашу беседу с блица — коротких вопросов и ответов. Что для Вас Иваново?
Моя Родина.
Без чего Вы не представляете свой мир?
Без красоты.
На что похожа Ваша жизнь?
Взрыв красок.
Что у Вас получается лучше всего?
Мне кажется, быть собой.
А что не получается?
Отпускать ситуации.
Что думают о Вас люди, которые Вас мало знают?
Что я очень строгая и неприступная.
А те, кто, напротив, знает Вас хорошо?
Что я добрая и у меня очень мягкое сердце.
А как бы Вы описали себя сами?
Я знаю, что у меня много недостатков, но я стараюсь их исправить и работать над собой.
Ольга Валерьевна, когда мы договаривались о нашей беседе, Вы без колебаний выбрали для места встречи историко-краеведческий музей имени Д.Г. Бурылина. Почему?
Я — ивановка. А для ивановцев музей Бурылина — это сердце города. Дмитрий Геннадьевич сам из семьи фабрикантов. Сначала занимался промышленной деятельностью, потом увлекся коллекционированием и, будучи патриотом Иваново, решил подарить городу первый частный музей. Может быть, сыграл свою роль пример московского мецената — Павла Третьякова.
В моем восприятии любой музей — это очень важное место. Прежде всего, это история, а в данном случае еще и дело рук одного человека — Дмитрия Геннадьевича Бурылина, который своим примером показывает, какой след может оставить человек в жизни. Я вообще считаю, что каждый из нас пришел в этот мир не просто так, а именно чтобы оставить след. У каждого свое предназначение. Я всегда восхищалась людьми, которые трудятся не для себя, не для ближнего круга, а для всего общества. И музей Бурылина — напоминание о том, как надо относиться к людям — к тем, кто живет сегодня, и к тем, кто будет жить завтра. Я уверена, что Дмитрий Геннадьевич, основывая свой музей, не думал о том, как бы увековечить свое имя. Нет, это был зов души.
Но свое предназначение сначала нужно понять, а потом еще суметь его реализовать.
В этом помогает такая закономерность: больше отдаешь — больше получаешь. Если ты открыт людям, ты получаешь намного больше.
А когда пришло понимание, что нужно не только собирать, но и отдавать?
Лет семь назад. По мере взросления накапливается жизненный опыт, а с ним приходит понимание, что отдавать приятнее, чем получать. Для меня важно помогать тем, кто меня окружает. Например, делиться опытом с коллегами. Мы все чего-то ждем друг от друга — и совсем не обязательно это «что-то» является материальным. Например, кому-то надо, чтобы его просто послушали. Уметь слушать — это ведь тоже труд. В наши дни мы все время торопимся, куда-то бежим, а человеку нужно буквально десять минут, чтобы его выслушали и тем самым уже помогли.
То есть слушание, обычное молчаливое участие, уже направляет человека в нужное ему русло?
Я считаю, что для человека важна приставка «со-». Соучастие в жизни других, тех, с кем он соприкасается тем или иным образом. Сострадание. Сопереживание.
Но при постоянном эмоциональном вовлечении в жизнь других легко выгореть.
Да, и лично для меня это проблема. Но я научилась переключаться.
Дозировать сопричастие?
Нет, дозировать как раз не получается. В профессии я все пропускаю через себя.
Звучит как перфекционизм.
Это человечность. И это — основное качество, которое должно быть у нас всех, потому что без него, повторюсь, мы становимся черствыми.
А сколько лет Вы работаете в качестве судьи?
Двадцать два года. Очень большой срок, но, несмотря на это, я до сих пор помню свои первые дела.
Когда ты только приходишь в профессию, то ощущаешь себя птенцом. В процессе видно твою неуверенность, даже в какой-то мере застенчивость. Это считывается участниками процесса, и они иногда этим пользуются, пытаются тобой манипулировать. Проходит года два-три, и чувство неуверенности пропадает. Через пять лет понимаешь, что теперь уже действительно пришел опыт и что наконец-то появилась уверенность. И дальше ты просто получаешь удовольствие и удовлетворение от работы. Я всегда говорю, что мне моя работа очень нравится. Мне нравится разбираться в деле, находить истину.
Кто был Вашим учителем, когда Вы пришли в судебную систему?
Профессиональным навыкам меня учили судьи областного суда. И я им безмерно благодарна, потому что это именно они научили меня не надеяться на свои знания, а все время сверяться с законом, каждый раз при написании приговора открывать кодекс. Каждый раз. Даже если я знаю эту статью наизусть.
Какой кодекс открываете, бумажный или электронный?
Мне привычнее и приятнее работать с книгой. Пощупать ее, полистать, чтобы было наглядно. Но удобнее пользоваться электронным носителем — это экономит время. Будущее за электронным правосудием. Иначе за изменениями законодательства просто не успеешь. Молодые судьи, конечно, книгу в руки уже не берут, а пользуются информационными ресурсами.
Чувствуете разницу поколений?
Конечно.
А в чем она проявляется?
У многих молодых судей еще нет за плечами жизненного опыта, часто нет семей, детей. То есть они еще не состоялись как личности. Зато возможностей у них намного больше, чем было в наше время. И люди со способностями могут реализовать себя в любой сфере.
Судейская работа сейчас стала сложнее. Во-первых, в ней много негатива. Во-вторых, меняются лица, совершающие преступления, меняются сами преступления, судебная практика и, естественно, Уголовный кодекс тоже меняются. Жизнь не стоит на месте. И мы стараемся идти в ногу со временем. Те, кто готов к этому, — молодцы. Я рада, что в судебную систему приходит молодежь.
Часто говорят, что Уголовный кодекс, как и Налоговый, меняют уж слишком часто.
Это необходимость. Законодатель и без того не успевает за теми новеллами, которые придумывают криминальные лица. Мы все время в позиции догоняющих. И все равно надо что-то делать, если преступление совершено, а у нас нет нормы закона, которой надо руководствоваться.
Вы пришли в суд из совершенно другой системы и с другим опытом — были следователем по уголовным делам. Вам помогло это?
Конечно. Практика показывает, что самые лучшие кадры те, кто поработал в разных структурах. Они могут посмотреть на дело с разных сторон. Судьи из помощников не всегда понимают все тонкости расследования, для этого нужен опыт. Как минимум, необходима практика работы помощником судьи в суде первой инстанции. Это также помогает увидеть, как обвинение представляет одну сторону, защита другую.
Как Вы готовитесь к делу?
Изучаю его от корки до корки. Я никогда не выходила и не выхожу в процесс неподготовленной, это мое жесткое правило. В суде апелляционной инстанции мы сами назначаем дела и определяем время рассмотрения. То есть я всегда оцениваю, сколько времени мне нужно, чтобы подготовиться, что я должна посмотреть в материалах и что спросить у сторон, если это не выяснено в первой инстанции.
Предпочитаете контролировать всё?
В последнее время стараюсь отпускать ту или иную ситуацию. Но я никогда не делаю этого в процессе. Нельзя позволять сторонам устраивать балаган или шоу. Прежде всего должно быть уважение к суду. Молодые судьи иногда теряются, и стороны этим пользуются.
Стороны надо держать в ежовых рукавицах?
Надо вести себя с уважением к сторонам, давать им возможность выступить, задать вопросы. В этом плане я никого никогда не ограничиваю — готова всех выслушать, а только потом принять решение. Понимаете, стороны в процессе все время находятся в огромном напряжении, все время ждут, когда председательствующий судья позволит им что-то сказать. И очень часто бывает, что граждане, например потерпевшие, подходят к трибуне и забывают, что хотели сказать. А потом выходят в коридор и говорят: «Ой, вспомнил». В таких случаях необходимо проявить человечность, все-таки здесь судьбы решаются. Поэтому иногда мы объявляем перерыв, чтобы человек собрался с мыслями.
Люди Вас часто удивляют?
Довольно часто.
Разочаровываетесь часто?
Бывает. Я стараюсь понять человека, почему он поступил так, а не иначе. Иногда человек, которого я очень хорошо знаю, делает нечто такое, чего я от него никак не ожидала. Поступает не по моим моральным принципам. И я начинаю искать объяснения. Прежде всего стараюсь объяснить себе, что он другой и не обязан быть таким, как я. И надо его принять таким, какой он есть.
Итак, в работе Вы сохраняете контроль. А в частной жизни с ним расстаетесь?
Чтобы это сбалансировать, я увлекаюсь искусством, красотой. Стараюсь достичь хоть какой-то расслабленности.
Искусство расслабляет?
Меня — да, я визуал. Мне нравится созерцать.
Часто заходите в музей Бурылина?
К сожалению, не так часто, как хотелось бы. Есть много работы и очень много других дел, часто просто не хватает сил. Не хватает времени жить. Но если я приезжаю к дочери в Санкт-Петербург, мне обязательно надо сходить в Русский музей.
Насколько я знаю, одна из Ваших любимых картин находится в Плёсе, в замечательном музее пейзажа. Это «Домик в Бехове» Поленова. Чем он Вам так импонирует?
Мне вообще импонирует Поленов, я от него в восторге. Насколько разносторонняя личность! Кандидат юридических наук, архитектор, композитор, еще и художник, который получил множество наград, включая Большую золотую медаль Петербургской академии художеств.
Интересуетесь жизнью художников?
Если мне понравилась картина, обязательно.
Когда знаешь о жизни художника, лучше понимаешь его творчество. А этот дом в Бехове… Я задаю себе вопрос: хотела бы я в нем пожить? Да, хотела бы. На поленовской картине все залито светом. Я обожаю свет и всегда стараюсь, чтобы там, где я нахожусь, были большие окна, много света, солнца. Дом на картине построен по эскизам Поленова. Он очень долго выбирал для него место, чтобы оно было вот такое светлое. В мое доме я тоже хотела, чтобы было много света и много картин.
Когда мы строили наш дом, у меня тоже было много идей, как он должен выглядеть. Например, в нем должно быть много картин…
Удалось исполнить эту задумку?
Да.
А сами рисуете?
Я пыталась. Но мои работы ученические, на уровне пятого класса. Впрочем, это неважно, дело ведь не в том, чтобы на досуге что-то помалевать, а в том, что, пока водишь кисточкой, — отдыхаешь. Поэтому увлекаюсь перекраской старой мебели, называю это «вдохнуть жизнь в старые вещи». Но больше все же занимаюсь вышивкой и фотографией.
И это притом что Вы — человек рациональный.
Я рациональна, но мне нужна эстетика. Всё, что меня окружает, должно быть красиво.
Когда Вы стали работать в квалификационной коллегии?
Три года назад. До этого я была в комиссии Совета судей по этике. Рассматривала жалобы граждан на неэтичное поведение судьи в процессе и во внеслужебной деятельности.
Работа в квалификационной коллегии — это абсолютно новая для меня деятельность, довольно сложная. Зачастую граждане в жалобах выражают несогласие с судебными решениями. Это не предмет для рассмотрения квалификационной коллегией. Впрочем, бывают и жалобы, в которых заявители пишут, что судья повел себя, как им показалось, не очень тактично, не очень вежливо.
Надо ли за это наказывать? Насколько социуму нужно, чтобы судьи вели себя безупречно и были мерилом во всем? Ни одному другому профессиональному сообществу мы не предъявляем таких жестких требований.
Может быть, в крупных городах дело обстоит иначе, но в провинциях судьи находятся под пристальным контролем и вниманием населения — люди смотрят, как и что судьи сказали, как они ведут себя в процессе, прилично ли одеты, вплоть до того, какие у них прически. Или вот такая жалоба: заявителю не понравилось, что судья предложила ему присесть жестом руки и не посмотрела на него. Граждане всё замечают, абсолютно всё.
Когда Вас избрали председателем квалификационной коллегии судей Ивановской области, как Вы это восприняли? Было скорее приятно или страшно?
Было волнительно. Потому что от тебя зависит формирование судейского корпуса. И любая ошибка стоит очень дорого.
Как Вы относитесь к профессиональным журналам, таким как «Судья», например? Читаете?
Конечно. Такие журналы необходимы, они показывают, что происходит внутри сообщества. Потому что, в принципе, мы варимся в котле своего небольшого региона.
Что, кроме журналов, Вы читаете? У Вас на рабочем столе лежит какая-нибудь книга?
На рабочем столе у меня лежат Положение о порядке работы квалификационных коллегий судей, Кодекс судейской этики, Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы, Законы о статусе судей и об органах судейского сообщества, положение о квалификационной коллегии и постановление Пленума по дисциплинарному производству. На работе только работа. Даже радио не включаю. У меня должна быть полная концентрация.
А дома?
Дома у меня много всего интересного. И вышивание, и, как я уже говорила, покраска старой мебели, и книги по искусству, биографии художников. Например, недавно прочитала книгу «Павел Михайлович Третьяков в жизни и искусстве» — это книга воспоминаний его дочери. О том, как он общался с художниками, как приобретал картины. Мне было чрезвычайно интересно.
Отключиться от работы мне очень помогает музыка. Включаю любимые «Времена года» Вивальди — и сразу оживаю. Я заметила, что, соприкасаясь с искусством, по-другому себя ощущаешь. Как будто бы гора с плеч, раскрепощенность появляется, душа отдыхает. И это необходимо всем, я думаю. Искусство обязательно должно быть в жизни каждого — пусть даже по чуть-чуть, на дилетантском уровне, ведь мы не искусствоведы и не занимаемся этим профессионально. Но пусть оно у нас будет. Потому что искусство делает нас сильными.
Спасибо большое, Ольга Валерьевна!
Редакция журнала «Судья» выражает благодарность Плёсскому государственному историко-архитектурному и художественному музею-заповеднику и лично директору музея Алле Чаяновой за помощь в проведении съемок.