Ольга Саматовна Маргиева, председатель Квалификационной коллегии судей Волгоградской области, судья Волгоградского областного суда
Ольга Саматовна, мы с Вами познакомились в Санкт-Петербурге летом 2023 года на выездном заседании Высшей квалификационной коллегии судей. Расскажите о Вашем ощущении от города? Любите Северную столицу?
Честно говоря, в Санкт-Петербурге я до этой поездки не бывала. И хотя семинарские дни оказались очень насыщенными и я не успела толком посмотреть город, первое впечатление очень хорошее. И в целом атмосфера была очень располагающая, потому что — опять же впервые — за мою бытность председателем квалификационной коллегии судей состоялась очная встреча с председателями региональных коллегий. Так что в памяти у меня остались только самые положительные впечатления и от города, и от семинара.
Чем для Вас важна именно очная встреча с коллегами?
Живым общением, знакомствами. Многих председателей коллегии я знала заочно — мы созванивались, общались, задавали друг другу вопросы. А вот теперь встретились лично, с кем-то даже подружились. Я думаю, что эта дружба продлится очень долго. Люди все позитивные, интеллектуально развитые, квалифицированные, доброжелательные. И встреча прошла на высшем уровне, мне очень понравилось.
Вы что-нибудь от этой встречи ожидали? И если да, оправдались ли Ваши ожидания?
Я ехала туда с докладом, поэтому передо мной стояла одна задача — хорошо выступить, осветить проблему, которая будет интересна коллегам. И, в свою очередь, пополнить багаж знаний, задать интересующие меня как председателя квалификационной коллегии судей вопросы.
Какие, например?
В основном кадровые. К примеру — прохождение военной службы претендентами на должность судьи. В каких случаях имеются основания считать, что претендент активно уклонялся от призыва? Это очень тонкий момент, фильтр, который многих отсеивает… Иногда кадровая комиссия не пропускает хорошего претендента из-за непрохождения военной службы, хотя вроде бы нет особых оснований видеть в нем «уклониста». Нас это волнует. Часто говорят, что у Фемиды женское лицо. Действительно, в судебной системе очень много женщин. Но хотелось бы видеть здесь и мужчин.
Ваш доклад был посвящен результатам оперативно-разыскной деятельности при доказывании дисциплинарного проступка. Почему выбрали именно эту тему?
Из-за ее актуальности. Квалификационная коллегия судей Волгоградской области рассматривает большое количество вопросов о привлечении судей к дисциплинарной ответственности. И в последнее время при доказывании дисциплинарного проступка мы стали намного чаще использовать результаты оперативно-разыскной деятельности. Я знаю, что во многих регионах мои коллеги с такими вопросами еще не сталкивались, — обычно поводом для возбуждения дисциплинарных производств служат другие обстоятельства. Но у нас Управление Федеральной службы безопасности нередко обращается в совет судей, предоставляя результаты оперативно-разыскных мероприятий. Совет судей на основании этого обращения и поступившей информации проводит проверку. Если информация о совершении судьей дисциплинарного проступка подтверждается, они со своим представлением обращаются уже в квалификационную коллегию.
Это не нарушает принцип независимости судебной власти? Ведь, следуя ему, необходимо получить разрешение на производство в отношении судьи оперативно-разыскных мероприятий. Разве не так?
Так.
Кто выдает такое разрешение?
Коллегия из трех судей, состав которой утверждается ежегодно на заседаниях Высшей квалификационной коллегии судей. У нас это три судьи Волгоградского областного суда.
Я задаю этот вопрос, потому что принцип независимости судебной власти незыблем и, как я понимаю, судья, в отношении которого проводится проверка, о ней не знает.
Естественно, нет. Неприкосновенность судебной власти — это важнейший первоначальный принцип, но, как пояснил Конституционный Суд еще в 1996 году, неприкосновенность судьи не является личной привилегией гражданина, который обладает статусом судьи. Все-таки неприкосновенность больше направлена на то, чтобы судья добросовестно осуществлял свои полномочия, чтобы на него не было какого-либо влияния и давления со стороны. Но если к органам поступает информация о том, что судья неправильно себя ведет, они обращаются в Волгоградский областной суд за разрешением на производство оперативных действий. И если коллегия из трех судей посчитает, что имеются признаки подготавливаемого или совершаемого противоправного деяния, то она разрешит проведение соответствующего оперативно-разыскного мероприятия. На основании этого судебного решения проводятся оперативно-разыскные мероприятия, после чего органы Федеральной службы безопасности направляют материалы в следственное управление Следственного комитета для проведения процессуальной проверки уголовно-правового характера и иногда в орган судейского сообщества, для того чтобы тот решил, имеются ли в действиях судьи признаки дисциплинарного проступка.
Вы видите в этом баланс интересов публичного и частного?
Верно. Мы убеждены, что возможность привлечения судей к дисциплинарной ответственности обеспечивает баланс между неприкосновенностью, т.е. независимостью, судьи и его личной ответственностью за результат своей деятельности, за отправление правосудия.
Что входит в зону личной ответственности судьи?
На мой взгляд, это обширное понятие. Я включаю в него и постоянное повышение своей квалификации, и каждодневное изучение изменений законодательства и судебной практики.
Каждодневное?
Да. Каждый день наш отдел кодификации присылает нам сообщения об изменениях, внесенных в те или иные нормативные акты, и о практике Верховного Суда.
Еще личная ответственность предполагает добросовестное рассмотрение дел и подготовку мотивированного решения, позволяющего понять, почему суд пришел именно к такому выводу. В моем случае как судьи уголовной коллегии — почему счел человека виновным и назначил именно такое наказание.
Много ли частных определений выносится в отношении судей и насколько они влияют на карьерные судьбы?
Не так много. Но выявление грубейших фундаментальных нарушений норм права — это ЧП для судьи. По большому счету, пятно на репутации.
Смываемое или нет?
Смываемое. С позиции квалификационной коллегии судей, если в течение пяти последних лет судья не имел частных определений, это хорошо.
В прошлом году, насколько я помню, Ваша квалификационная коллегия была признана лучшей. Как так получилось, что Ваши решения оказались непогрешимыми? Как руководитель коллегии что Вы делаете для того, чтобы решения были обоснованными, справедливыми и законными?
И еще мотивированными. При оценке работы коллегии учитывается количество обжалованных решений и то, сколько из них было отменено, изменено или оставлено без изменения. Мы изучаем (без этого никак) практику Высшей квалификационной коллегии судей, практику дисциплинарной коллегии. Хороших результатов можно достигнуть только изучением практики и законодательства о работе органов судейского сообщества.
Как складываются взаимоотношения в Вашей коллегии? Вы первая среди равных или Вы руководите своими коллегами?
Первая среди равных. Но и руководящая функция у меня тоже, конечно, имеется. Например, я формирую повестку и после изучения всех материалов распределяю их для подготовки доклада каждому члену коллегии. Могу поручить члену коллегии ответить на ту или иную жалобу. Веду заседания и голосую последней. Если мнения разделились, мой голос является решающим.
Сомнения Вас посещают?
Посещают, конечно.
Как справляетесь?
Через дискуссию. Все члены коллегии участвуют в обсуждении вопроса, и так проявляется истина. Потому что судьи оценивают обстоятельства с одной позиции, представители общественности — с другой.
То есть общественники помогают?
Да. Они докладывают материал на заседаниях коллегии, задают претендентам на должность вопросы. Причем иногда такие, какие судьям даже в голову бы не пришло задать.
Например?
Например, одна претендентка сообщила неполные данные об отце ребенка, мотивировав это тем, что уже давно не поддерживает с ним отношения. На что представитель общественности сказал: «А я бы в средствах массовой информации, на просторах Интернета поискал информацию об отце Вашего ребенка и без труда выяснил, что он — руководитель очень крупной организации в Волгограде. Что же Вы нам об этом не сообщаете?» По закону она не обязана была этого делать, но общественник явно смутил ее своим вопросом.
Получается, открытое информационное пространство помогает судье или квалификационной коллегии?
Я думаю, больше мешает, чем помогает. Ведь далеко не всегда в Интернете содержится достоверная информация. Так что квалификационная коллегия судей, принимая решение, опирается на те материалы, которые ей предоставлены из официальных учреждений.
Судья и Интернет, судья и соцсети — тема, которая сейчас очень часто поднимается в судейском сообществе. Как Вы считаете, должен ли судья сдерживать свою активность в соцсетях? И насколько это возможно?
Скорее всего, это невозможно. Но нужно оценивать риски, которые в связи с этим возникают. Публикации на закрытой страничке все равно могут попасть в открытый доступ. Поэтому я считаю, что судья вообще ничего не должен рассказывать и публиковать о себе в соцсетях.
Допустим. Но есть молодые судьи, которым сейчас 30 лет, — это поколение, выросшее в новых информационных условиях. Готовы ли они себя так ограничивать?
Многие не готовы, это правда. Иногда натыкаешься на аккаунт своего коллеги в Интернете и диву даешься, какие фотографии там размещены.
Как Вам удается совмещать судейскую деятельность с общественной? Или работу в органах судейского сообщества Вы не рассматриваете как общественную?
Не рассматриваю. Чтобы совмещать судейскую и общественную деятельность, надо их разделять. А я не разделяю — для меня это все моя работа. И отправление правосудия, и работа в квалификационной коллегии судей.
Хорошо, тогда как Вам удается все успевать? По Трудовому кодексу у нас восьмичасовой рабочий день.
У меня он ненормированный.
И какие у него рамки? Когда начало, а когда — конец?
Начало зависит от моего сына, точнее, от часа, к которому его нужно отвезти в школу. Если к семи утра, значит, мой рабочий день начнется очень рано. А засиживаться я могу вплоть до десяти вечера. Очень благодарна моему супругу, который взял часть хозяйственных забот на себя и позволил мне заниматься только работой.
Что Вам удалось вложить в сына?
Ответственность, дисциплину. Он с трех лет занимается спортом, и это на него сильно повлияло. Его можно хоть сейчас на необитаемый остров высадить, и он справится, выживет. Он может и еду себе приготовить, и чемодан собрать, и бытовые вопросы решить. Всему необходимому мы его научили.
А Вы сама серьезный человек?
Да, безусловно. Это уже профессиональная деформация. Серьезный, ответственный.
Занудный?
Да. Вот правильное определение. Мой сын еще говорит — пресная.
Но совсем без веселья — это же не жизнь. Где черпаете положительные эмоции?
В кругу семьи. На выходных. Я живу в частном доме. Мы часто собираемся там с близкими друзьями. Так можно расслабиться, дать волю эмоциям — посмеяться, а иногда и поплакать с подружками. Больше нигде, ни в каком публичном пространстве не могу себе этого позволить.
Вы, став судьей, сознательно такую схиму на себя наложили? Или это связано с тем, что сейчас у нас информационное общество, все открыто?
Да, открытое общество накладывает свой отпечаток. Посещая любое публичное пространство, никогда не знаешь, кто тебя может увидеть и где потом появятся твои фотографии.
Но это же не повод отказаться от посещений публичного пространства.
Нет, конечно. Мы и посещаем — и с сыном, и с мужем, и с друзьями. Иначе, только от одной работы, можно с ума сойти.
Вы доверяете интуиции?
Да, я поняла, что именно интуитивные решения самые правильные.
Но только в связке с опытом, который был до этого наработан. Правильно?
Правильно. Работа в квалификационной коллегии требует анализировать жизнь абсолютно с разных точек зрения — и с бытовой, и с юридической, и с психологической. Мы же оцениваем не только соответствие претендента формальным требованиям, предъявляемым законом, но и его морально-этические характеристики.
Но морально-этические характеристики достаточно расплывчаты. Как Вы их оцениваете?
Допустим, в отношении претендента возбуждено несколько исполнительных производств по причине задолженности по коммунальным платежам. Уже понятно, что человек не совсем добросовестный.
А штрафы за нарушение правил дорожного движения — это аморально?
В какой-то мере. Они говорят о том, что человек позволяет себе нарушить закон. Значит, надо проверить — как часто и какие это нарушения: грубые или не очень? И оплачивает ли он вовремя штрафы?
Но есть и позитивные примеры. Росфинмониторинг предоставляет нам информацию о финансовых операциях с участием претендента. И мы видим, что этот человек достаточно часто жертвует деньги в различные благотворительные фонды. Это тоже многое говорит о нем.
Штрафы, исполнительные производства, финансовые операции — все это факты, которые можно проверить. А на что еще Вы обращаете внимание, оценивая моральные характеристики?
На достоверность предоставляемой претендентом анкетной информации. Подтверждается ли она информацией из официальных учреждений. Подробно ли она изложена. Бывает, претендент что-то утаил. Или наоборот.
Как это — наоборот?
Допустим, по данным органов ГИБДД, претендент был привлечен к административной ответственности один раз, а сам он в анкете указывает не один факт привлечения, а несколько. То есть ведет себя очень добросовестно.
Насколько важно знать все эти подробности? Повлияло ли требование обнародовать всю подноготную на чистоту судейского корпуса или на его профессионализм? Ведь в советское время все стороны жизни претендента столь дотошно не изучались. Может быть, имеет смысл упростить эту процедуру? Зачем, например, разыскивать данные свойственников, дальних и бывших родственников?
Чтобы как можно полнее оценить лиц, которые окружают претендента. Понять, в какой атмосфере он рос и воспитывался. Что поделаешь — законодатель составил именно такой перечень лиц, о которых информация должна быть предоставлена. Хотя поневоле возникает вопрос: почему не требуются данные о тете или дяде, о двоюродных братьях и сестрах, которые имеют большие степени родства?
А что касается прошлых времен… Недавно начальник отдела кадров областного суда принес мне документ со словами: «Вот, Ольга Саматовна, поучитесь, как нужно писать решения квалификационной коллегии судей о рекомендации претендента». Это оказалось решение о рекомендации меня на должность судьи Краснооктябрьского суда Волгограда. Составлено в 2003 году. Очень лаконичное — буквально полторы страницы.
Раз уж мы заговорили о родственниках судей, Ольга Саматовна, расскажите о Ваших родителях. Это благодаря им Вы захотели стать юристом и судьей?
Папа у меня казанский татарин. Мама — русская, из Костромы. Волей судеб они оказались в Якутии, там и познакомились. Мы переехали в Волгоград, когда мне было лет пять. Но к выбору моей профессии родители непричастны. Скорее, это его величество случай, который играет в моей жизни большую роль.
Однажды — я тогда училась в седьмом классе — мы с мамой пришли в нотариальную контору. И меня поразила царившая там атмосфера! Официальная речь, официальные дамы. Их внешний вид мне очень понравился. На обратном пути я спросила у мамы, что нужно закончить, чтобы работать здесь. И мама сказала: юридический факультет. Я тут же приняла решение, что стану юристом, и с этого момента целенаправленно двигалась в этом направлении. Закончила Волгоградский государственный университет, а преддипломную практику проходила в управлении юстиции областного суда. И опять мне понравилась атмосфера, царившая в областном суде и вообще в судебной системе. Так что в конце практики я зашла в отдел кадров спросить, не нужны ли им работники. Оказалось, что в Краснооктябрьский суд нужен помощник судьи. Я, не откладывая дела в долгий ящик, помчалась туда, побеседовала с председателем, и меня приняли на работу. Хотя на тот момент я еще даже не закончила университет, а сдавала государственные экзамены. И вот с 1998 года я в судебной системе.
Что такое свобода?
Очень сложный вопрос, особенно для судьи, который ограничен жесткими рамками. Но попробую ответить коротко. Мой сын часто мне говорит: «Быть счастливым человеком — значит быть свободным». Может быть, для него свобода — это не оглядываться ни на кого, вести себя так, как хочется, не задумываться о том, что о тебе подумают другие люди, принимать свои собственные решения, невзирая ни на какое общественное мнение.
А моя свобода, наверное, в том, чтобы в жизни не было преград и лишних рамок. Чтобы была свобода в каких-то действиях. Например, в том, чтобы не носить постоянно официальную одежду, а позволить себе что-то более неформальное.
И наконец, что такое счастье?
Счастье — это когда все дома. Собрались за столом, за ужином, и обсуждаем все подряд. Казалось бы — очень простая вещь, но доставляет мне такое удовольствие! Счастье, когда у сына все хорошо в школе, когда у мужа все хорошо на работе, когда папа здоров. Когда ко мне прибежали кошки, собаки и теперь лежат рядышком, посапывают. Одним словом, счастье — это семья.
Тогда я желаю Вам счастья и быть свободной. Спасибо Вам большое.