Елена Петровна Козлова, председатель Арбитражного суда Новосибирской области
Елена Петровна, Ваша судейская карьера зародилась в госарбитраже. Расскажите, с чего все началось?
Это была полнейшая авантюра! Я работала следователем, считала себя профессионалом, уже капитан милиции. И относительно внезапно, бросив любимое и знакомое уголовное право, пошла в арбитраж, где все надо было начинать с нуля.
Любимое уголовное право?
Да! Когда на пятом курсе декан нашего факультета спросил у меня, куда бы я хотела распределиться и кем хочу работать, я без тени сомнения сказала, что хочу стать следователем. Он, мягко говоря, был сильно удивлен. Потому что с мечтой стать следователем студенты приходят на первый курс, а к пятому уже понимают, насколько это тяжелый труд, и не хотят себе такой судьбы. А я очень любила свою работу. Рыдала, когда увольнялась.
Зачем же Вы увольнялись, если все было так хорошо?
Жизнь заставила. У меня родился сын, а работа в следствии требует полной самоотдачи. Ты себе не принадлежишь. За тобой легко могут приехать ночью, потому что, например, задержали преступника, которого ты объявляла в розыск, и ему надо немедленно предъявить обвинение, а после этого идти к прокурору. И все это нужно успеть до утра.
Когда мой ребенок, просыпаясь ночью, стал звать папу, я поняла: в семье происходит что-то не то. Ребенок по ночам должен маму звать. И я задумалась. А потом мне довелось столкнуться по работе с юристом магазина, который взломали и обокрали. Он присутствовал на ночном осмотре места происшествия, в качестве свидетеля приходил на допросы и как-то спросил: «Что Вы здесь делаете? Шли бы лучше юристом работать». Я говорю: «Кто меня возьмет? Я кроме уголовного права ничего не знаю». А дальше — просто повезло. Выяснилось, что этот юрист раньше работал в госарбитраже и ему известно, что сейчас там нужен госарбитр. С его подачи я дважды встретилась с главным госарбитром Е.В. Полежаевой, и со второй попытки, по ее же словам, она предложила «поставить этот эксперимент». Поставили — получилось не так уж плохо. Хотя сделать из следователя государственного арбитра было совсем не просто. Во всяком случае, мне было очень тяжело. Пришлось себя не просто перестраивать, а ломать. Но уже через год я поймала себя на мысли: какая же я счастливая! Я люблю свою работу. До сих пор иногда недоумеваю: как же люди ходят на работу и не любят ее?
Можете сравнить уголовное право с гражданским? Что для Вас оказалось сложнее?
Гражданское право сложнее, и не только для меня. К нам приходят устраиваться на работу выпускники университетов, и многие, увидев, что здесь их ждет тяжелый труд, сбегают. Я им говорю: поработайте хотя бы шесть месяцев, для того чтобы начать ориентироваться и понимать, что вам предстоит делать.
А они не задерживаются?
По-разному. Антирекорд у нас был три дня. Молодой человек устроился секретарем судебного заседания. Строил планы, как через пять лет станет судьей... Уволился через три дня.
Молодые люди почти никогда не идут в секретари судебного заседания, в основном барышни этим занимаются.
В последнее время к нам приходят молодые ребята, которые видят перспективы. У нас бывало, что специалисты отдела делопроизводства получали высшее образование, становились секретарями судебного заседания, помощниками судей, а со временем — судьями.
Пример можете привести?
В 2010 году к нам на работу устроился молодой человек. Мы думали, что он недолго с нами пробудет. А он в течение десяти лет прошел все этапы работы в суде: сначала работал специалистом отдела делопроизводства, потом стал секретарем судебного заседания, помощником судьи, помощником председателя судебного состава. Хорошо сдал экзамен, был назначен судьей, и сейчас он председатель судебного состава по банкротству.
Нелегкая история успеха.
Да. Когда его уже назначили судьей, у нас состоялась беседа и я посоветовала ему не выбирать узкую специализацию. Говорила: так и останешься «специалистом подряда». А банкротство включает в себя все, абсолютно все. И сейчас это очень актуально.
Потому что банкротство — это и социальные отношения, и трудовые, и налоговое законодательство…
Да, и для молодого человека это лучшее начало карьеры, на мой взгляд. Сейчас он не жалеет о том, что прислушался к моему совету. А сначала даже немножко обиделся — это же самые загруженные судебные составы, и судье надо объять необъятное, потому что требуется очень большой объем знаний. Там, конечно, специфическая работа, сильно отличающаяся от стандартной работы судьи.
Не настало ли время создать специальные банкротные суды?
Вы прямо мысли читаете. Потому что, как я говорила, это совершенно другая работа. Ее невозможно сравнить с работой судьи по гражданским делам.
Взять хотя бы требования кредиторов, о которых сейчас так много говорят. Вячеслав Михайлович Лебедев обнадежил нас, когда на заседании Совета судей сказал, что решается вопрос о рассмотрении требований кредиторов в порядке упрощенного производства.
Первая инстанция об этом давно не то что говорит — кричит! На эти дела тратится очень много времени, а зачастую требования кредиторов абсолютно бесспорные. Нередко уже есть решение суда общей юрисдикции, подтверждающее задолженность. И несмотря на это, арбитражный суд обязан принять заявление к производству, назначить судебное заседание, провести его, вынести решение. Должен быть аудио- и письменный протокол. Должна быть резолютивная часть, а потом еще мотивированный судебный акт. Нужно всю процедуру соблюсти и полностью изложить суть дела. Поэтому мы уже очень давно говорим о необходимости введения упрощенного производства по требованиям кредиторов.
Разумеется, если будут спорные моменты, мы перейдем в общую процедуру и будем рассматривать дело. Изготовим по требованию стороны мотивированное решение. Но, как показывает практика, это будет примерно один случай из десяти. А если можно будет, как мы надеемся, ограничиться только резолютивной частью судебного акта и внесудебным заседанием по упрощенной процедуре, это существенно снизит нагрузку на суды...
...и станет серьезным шагом в сторону оптимизации судопроизводства.
Да, это реальная оптимизация. Мы видим, что и в гражданской, и в административной коллегии упрощенная процедура дает свои результаты. В упрощенном порядке рассматривается в среднем 40—45% дел.
Тем самым у судей появляется возможность сосредоточиться на по-настоящему сложных делах. А банкротный судья сейчас, вместо того чтобы сосредоточиться на сложных сделках, вынужден отписывать требования кредиторов. В общем, заседание Совета судей нас очень обнадежило.
А в целом каково Ваше впечатление от проходящих заседаний Совета судей? Что лично Вам дает работа в Совете?
Когда я пришла в Совет судей, думала, что все будет очень формально. И к своему удивлению, поняла, что мне там очень интересно. В Совете рассматриваются вопросы, которые действительно волнуют судейское сообщество. И то, что есть специализация по комиссиям, — очень разумное решение. Сначала вопрос прорабатывается в комиссиях, затем на президиуме Совета судей, а потом уже конкретные предложения выносятся на общее обсуждение.
Вы участвуете в работе комиссии по связям с государственными органами, общественными организациями и средствами массовой информации?
Да, это был мой личный выбор. Я понимала, что в нашем суде мы смутно представляем себе работу со средствами массовой информации, потому что у нас нет пресс-секретаря. Со СМИ у нас взаимодействует руководитель секретариата. И я не пожалела о своем решении.
Какие у Вас функции как у секретаря комиссии?
Фиксирую все, что говорится на заседании, составляю протокол. Веду аудиопротоколирование.
Что Вам показалось интересным из недавних обсуждений?
На последнем заседании комиссии обсуждалось присутствие судей в социальных сетях: что и как размещать в аккаунте, что делать с комментариями к публикации, иногда и откровенно оскорбительными. Например, в комментариях к новости о назначении трех новых судей (все молодые женщины) кто-то из пользователей «ВКонтакте» написал: «Опять бабенок поназначали».
Отчасти это правда, в судебной власти большинство женщин.
Но какой тон! Или другой комментарий к той же новости: «Наверное, опять по блату назначили». Хочется сказать: зайдите на сайт, почитайте биографии этих людей, узнайте про них что-нибудь. Мне кажется, что такие комментарии, мягко говоря, не очень уместны.
На себя никто не любит обижаться. Куда проще обвинить суд в том, что он недостаточно аргументировал свою позицию в судебном акте. Тем более что и такое тоже бывает.
Это возвращает нас к проблеме огромной судебной нагрузки. Зачастую перед судьей стоит выбор, на что потратить несколько дней — на десять судебных актов (и тем самым отписать их своевременно) или на один, но сложный. Последнее — это роскошь, которую судья не может себе позволить. Чтобы уложиться в процессуальные сроки, судье приходится работать в выходные дни.
А здоровье? А семья? Что делать, когда после отпуска дети говорят: «Мама, может быть, ты останешься и будешь жить с нами?»
Давайте вернемся ненадолго в прошлое. В 1992 году создается система арбитражных судов. Все новое, незнакомое…
...что такое арбитражный суд — никто не знает. И что из этого получится — тоже никто не знает. Опять новая ступень, новая работа по новым правилам Арбитражного процессуального кодекса. К нам тогда пришли судьи из судов общей юрисдикции и учили нас процессу. В отличие от нас, госарбитров, они уже знали, что такое судебный процесс. Все дела рассматривались коллегиально в тройках. В 1995 году вступает в силу Гражданский и принят новый Арбитражный процессуальный кодексы. В суде появляется апелляционная инстанция и созданы отдельные кассационные суды. Всё новое. Поневоле глаза загорятся.
Но самое значимое событие в истории развития нашей страны и экономики — это, наверное, принятие Закона о собственности в 1990 году. Это своего рода Рубикон, перейдя который страна осознала, что есть право собственности.
Это правда, в государственном арбитраже не рассматривалось таких вопросов. Всё было государственное. И в первое время судьи просто не знали, чем руководствоваться при рассмотрении споров. Возьмем, например, Закон о приватизации. Там же голову можно сломать! Он был написан так, чтобы никто ничего не понял. Очень сложный закон, но приватизация шла своим чередом. Возникали споры — очень сложные, очень, и их было много, — которые проходили как раз через арбитражные суды. Там без преувеличения решались человеческие судьбы, не говоря уже о судьбах целых предприятий.
Вы вспоминаете девяностые с ужасом?
Нет. Девяностые требовали от нас больших интеллектуальных усилий. Мы не могли сверяться с судебной практикой, потому что ее просто не было, мы сами ее создавали. Тогда судьи очень много общались друг с другом, и не случайно дела рассматривались коллегиально, потому что всё надо было с кем-то обсуждать, советоваться.
Сейчас информатизация способствует выработке прецедентной практики? Например, появилась возможность копирования судебных актов, поскольку существует единый массив решений по однотипным спорам.
Да, единообразная судебная практика — это большой плюс, большое подспорье.
В 2013 году Вы стали председателем суда. Это больше административная работа?
Да, сейчас моя первоочередная задача — это создавать условия для отправления правосудия, чтобы судьи работали и у них ни о чем, кроме работы, не болела голова.
А для чего тогда нужен администратор суда? Что это за должность такая, которая как бы есть, но в то же время ее не видно со стороны?
Когда должность администратора появилась в штате арбитражных судов, мы и сами не очень понимали, как с ним работать. Только наладили этот процесс — администратора перевели из штата суда в штат судебного департамента.
Это хорошо или плохо?
Наверное, это не совсем правильно было, потому что сейчас администраторов вернули в штат судов. Будем налаживать работу.
Какими своими нынешними функциями Вы бы поделились с администратором?
Не только своими. Я бы, наверное, в первую очередь хотела, чтобы администратор полностью отвечал за закупки по Закону о контрактной системе. Это очень сложная, очень серьезная работа. Сейчас ею занимается контрактная служба, в которой работает в том числе заместитель председателя суда. И его необходимо освободить от этой обязанности.
А с какими своими функциями Вы ни за что не расстанетесь?
С кадровой работой.
Со всеми кандидатами на должность судьи встречаетесь?
Если у них есть желание встретиться, то да. Если нет такого желания — это их право. Люди же не обязаны приходить ко мне, они участвуют в конкурсе, решение о рекомендации в судьи принимает квалификационная коллегия, а не председатель суда.
Много ли судей к вам приходит со стороны или Вы все-таки отдаете предпочтение претендентам, которые выросли внутри коллектива?
У нас сейчас нет большого выбора. Если в 2011 году на одно вакантное место у нас было 15 человек, то сейчас хорошо если участвует один или два претендента.
Почему все так изменилось? Зарплата? Объем работы?
Объем работы. Судьи работают по ночам, в выходные… Наверное, это не сильно прельщает молодежь. Они знают, что можно такие же деньги заработать, не работая сутками и не с таким напряжением. Они говорят: а жить когда?
Как же Вы мотивируете секретарей, чтобы они не уходили?
У нас хороший коллектив. Действительно хороший, дружный. Они любят свою работу так же, как и я.
Какой Вы руководитель, как Вам кажется? Что сказали бы Ваши подчиненные? Вы умеете быть жесткой?
Я бываю жесткой. Но с годами стала разумней, терпимее. Раньше у меня все было либо черное, либо белое. А сейчас я понимаю, что однозначности не существует. В каждом человеке столько всего намешано — и хорошее, и плохое.
Какой возраст у самых молодых судей у Вас в коллективе?
Примерно 30 лет.
Откуда к вам приходят судьи, кроме помощников?
Сейчас все чаще из судов общей юрисдикции. Хорошие судьи, ответственные люди. Но им тяжело приходится.
А Вы бы пошли сейчас в банкротный состав поработать?
Я сама рассматривала дела о банкротстве физических лиц и заместители рассматривают. Важно понимать, что такое банкротство физических лиц, чтобы быть в теме. Иначе судьи перестанут тебя уважать как юриста, как специалиста. Будет трудно разговаривать с ними на одном языке. Это тоже стимул к самосовершенствованию.
Как Вы себе выбирали заместителей? И что от них требуете в первую очередь как руководитель?
Главный критерий — чтобы человек был порядочный. Потому что нехватка каких-то знаний для человека с высшим юридическим образованием, который к тому же сдал экзамен для замещения должности судьи, поправима. Мы сможем его научить. А если порядочности нет, этому не научишь.
Вы пытаетесь склонять стороны к мирному завершению спора?
Да. Примирителем в арбитражной системе чаше всего выступает судья. Много дел завершается мировыми соглашениями именно благодаря судье. В итоге в судебное заседание приходят враги, а уходят из него люди в нормальных отношениях, подписавшие мировое соглашение. И судья получает моральное удовлетворение.
Потому что убедил их в бесперспективности спора?
Нет — в том, что иначе они потеряют друг друга как партнеры. И лучше от этого никому не будет — ни одному, ни другому. Так, может быть, конструктивнее сесть за стол переговоров, найти компромисс и сотрудничать дальше? Это срабатывает.
Тогда поделитесь, пожалуйста, секретом своего позитивного отношения к жизни. С этим рождаются? Или позитив вырабатывается, воспитывается?
Наверное, рождаются. По крайней мере, я родилась с таким отношением к жизни. Мне всегда было интересно жить. Люблю общаться с успешными, жизнерадостными людьми, от них заряжаешься позитивом.
Что для Вас жизненный успех? Вы себя считаете успешным человеком?
Что для меня успех? Чувствовать себя счастливой, наверное. Идешь на работу — ты счастлива. Приходишь домой — ты счастлива. К тебе приходит внучка, вот оно — мое счастье.
Тогда я Вам желаю, чтобы чувство счастья жило в Вас всегда и чтобы Вы щедро делились им с окружающими.
Спасибо.